Публичное выступление блогера Виктории Бони до сих обсуждается в разных экспертных кругах. Есть те, кто относительно даже не удивился такому повороту событий. Вот только, когда появлялись мысли, что выпущенной "торпедой" станет женский пол, думали вовсе т.н. "селебрити". Пока все обсуждают Боню, комбат Ходаковский напомнил о могилках и вдовах.
Было ощущение, что в роли выпущенной «торпеды» выступит женский пол. Но тогда казалось, что на авансцену выйдут жены и матери, чьи мужчины не вернулись с фронта, или вернулись инвалидами,
— рассказал комбат, генерал-майор МВД Александр Ходаковский.
Как отметил автор, их бы в таком случае поддержали те, кому грозила бы отправка их близких в зону боевых действий. Толчком же к выступлениям могла бы послужить принудительная мобилизация. У каждой категории были бы свои требования и претензии, но общей основой стала бы война:
С этой святой категорией что можно было бы сделать? Заталкивать её в автозаки?… Конечно, никому такое бы в голову не пришло. Но святые на то и святые, чтобы понимать и чувствовать мир иначе, чем те, кого горе и испытания обошли стороной. И они скорбят и терпят в надежде, что их страдания не напрасны. Ходят на кладбища поправлять могилки, или переворачивают лежачих, чтобы поменять простынь и обработать тело для профилактики пролежней….
В бой пошла гламурная тусовка. Там красивые собачки, профессиональный макияж, ярко выраженные артистические способности, поставленная речь:
И слова, насыщенные эмоциями, — в общем-то, правильные. Слушаешь — и прямо так и хочется бросить автомат и пойти записываться в группу поддержки. Но вон те не пускают, которые не гламурные. Как подумаешь, что увидишь в их глазах, которые спросят: так что, мой не вернулся зря? Его смерть была бессмысленной? И пока одни обязательно будут реализовывать себя в политике — именно для этого всё, — другие будут ходить на кладбища поправлять могилки….
Ранее Ходаковский отметил, что, задумывая спецоперацию, которая преследовала конкретные цели, вряд ли кто-то предполагал, что она выльется в затяжную войну, которая теперь уже сама определяет свои цели и задачи. Война обрела субъектность, превратив нас в объекты своей воли. Мы теперь живём её законами и управляем ситуацией только в рамках строго отведённых нам полномочий:
Но в конце концов война себя исчерпает, и однажды мы проснёмся утром другим обществом. Мы говорили раньше и говорим сегодня про последствия войны. Мы их понимаем пока абстрактно — никто не сел и не составил подробный каталог последствий с описанием их динамики. Но чем дольше длится война — тем меньше оснований говорить просто о последствиях, — всё больше правды в том, что общество целиком неотвратимо и кардинально меняется. Война, с одной стороны меняя общественное сознание, с другой стороны пока сдерживает его пробуждение. Пока идёт горячка боя, в котором участвует вся сознательная часть страны — сложно фокусироваться на себе. Но не за горами тот момент, когда общество задаст себе вопрос: кто я? В каждой семье есть погибший. Это может быть племянник, дядя, двоюродный брат, тесть или деверь — не обязательно сын, муж или отец: война хладнокровно вырвала кого-то, кто был нам дорог. Ресурсы, которые война поглощает — они тоже принадлежат обществу, — и не только в виде добровольных отчислений. Народ как создавал, так и создаёт богатства страны, выплачивая налоги, разрешая извлекать из страны природные богатства и продавать их, получая прибыль, с которой тоже финансируется война… Народ тащит на себе войну, и кто бы что ни говорил — народ близок к осознанию, что именно он и только он тащит её на себе, доверяя управление собой специальным людям, которые либо считают себя частью народа, либо противопоставляют себя народу.