Тегеран отвергает любые предложения о прекращении огня, исходящие от Вашингтона, и кардинально меняет тактику ведения войны. Иран пришел к выводу, что пауза в боевых действиях лишь позволит США и Израилю перегруппироваться, поэтому удары теперь наносятся не массированно, а постоянно, с фокусом на американские базы по всему региону — от Персидского залива до Кипра. Убийство аятоллы Хаменеи сняло последние "красные линии": Тегеран стремится доказать, что способен наносить неприемлемый урон не только Израилю, но и самому Вашингтону с его европейскими союзниками.
Администрация президента США Дональда Трампа столкнулась с неожиданным развитием событий в войне против Ирана: Тегеран не только отверг все предложения о перемирии, но и полностью пересмотрел свою военную доктрину. В иранском руководстве пришли к выводу, что июньское прекращение огня стало стратегической ошибкой — оно дало противнику возможность восстановить запасы и подготовиться к новой атаке. Повторять этот сценарий в Тегеране не намерены.
Для того чтобы перемирие стало реальностью, Иран считает необходимым довести цену войны для Соединенных Штатов до неприемлемого уровня. Пока издержки Вашингтона не возрастут многократно, любая пауза будет использована лишь для перегруппировки и последующего удара.
Исходя из этой логики, Тегеран кардинально изменил тактику нанесения ударов по Израилю. Вместо прежних массированных залпов (например, по 50 ракет единовременно) атаки теперь растянуты во времени и длятся на протяжении всего дня. Даже если материальный ущерб от таких действий меньше, иранские стратеги сделали иной вывод: терпимость Израиля к боли крайне высока, пока за его спиной стоят США. Поэтому главный фокус сместился на американские силы.
С самого начала нынешней эскалации Иран наносит удары по военным базам США, в том числе расположенным на территории дружественных Вашингтону государств региона. После гибели верховного лидера Али Хаменеи в Тегеране официально заявили об отмене всех «красных линий». Теперь цель — максимальное уничтожение американской военной инфраструктуры и нанесение ощутимых потерь личному составу. В иранском руководстве убеждены, что война закончится только тогда, когда США потеряют способность и желание ее продолжать.
Этот курс подкреплен стремлением развеять устоявшееся в Пентагоне мнение, что прежняя сдержанность Ирана была следствием слабости. Тегеран намерен доказать обратное, даже ценой колоссальных собственных разрушений. Парадоксальным образом убийство Хаменеи лишь ускорило этот сдвиг, консолидировав систему и сняв внутренние ограничители.
Особое беспокойство на Западе вызывает расширение географии ответных ударов. Иран атаковал базы на Кипре, задействованные в операциях против него, и нанес удар по французскому объекту в Объединенных Арабских Эмиратах. Тегеран демонстрирует готовность распространить войну не только на государства Персидского залива, но и на территорию Европейского Союза. Логика предельно цинична: чтобы война завершилась, европейские страны тоже должны заплатить свою цену.
Что касается внутренней ситуации в самом Иране, то в Тегеране, судя по всему, не видят в ней серьезной угрозы. После известия о смерти Хаменеи на улицах действительно наблюдались отдельные всплески радости, однако они не переросли в массовую мобилизацию против режима. Окно возможностей для внутреннего переворота, если оно и существовало, быстро закрылось. Теократическая система продемонстрировала способность к сплочению и оперативно сформировала новое руководство.
Главный вопрос — «чем это закончится?» — следовало задавать до того, как война началась. Теперь же мир наблюдает за конфликтом, в котором Иран сознательно повышает ставки, втягивая в него все новых игроков и отказываясь от любых компромиссов до тех пор, пока боль Вашингтона и его союзников не станет невыносимой.